Родословные [СИ] - Григорий Ярцев

Ему уже давно было все равно.

Виктор просто перестал обращать внимание на выходки своей младшей сестры и точно усвоил одно: проще дать Катерине желаемое, чем бесконечно слушать ее изнурительную болтовню, подкрепленную спонтанным и очень переменчивым настроением, угодить которому было задачей весьма непосильной, почти невозможной.

Катерина прекрасно понимала это и довольно часто злоупотребляла этим, а так же и высочайшим положением Виктора. Однако она с легкостью могла добиваться своих целей и другими, весьма общеизвестными способами. Красоту Катерины было невозможно скрыть ничем, даже ее вульгарным нарядом, который в свою очередь, наоборот, еще больше подчеркивал ее непередаваемую красоту, вызывая у любого мужчины традиционной ориентации желание овладеть ею. Наверняка и последний гомосексуалист, увидевший Катерину, стал бы натуралом быстрее, чем та успела бы заговорить с ним.

– Когда ты мне его покажешь, Вик? – своим приятным, точно бархат, голосом Катерина, наконец, дала понять чего хочет.

– Мы тоже с нетерпением ждем ответа, Верховный Хранитель. – Добавил силуэт пронзительным голосом.

Виктор оправился и принял удобную позу, такую, которая бы максимально позволила ему сосредоточиться на рассказе:

– Известно, что обратить смертного подвластно лишь нам – Хранителям, и я предполагаю, что тот из нас, кто так и не явился, имеет к этому непосредственное отношение. И если вина его будет установлена, то он, пренебрегая нашими законами, поставил под удар наше дело и создал угрозу разоблачения, в наказание лишится всех данных ему привилегий, титула и головы.

Виктор был отменным оратором: его спокойный, монотонный голос звучал уверенно, властно, с неоспоримым чувством собственной правоты и непоколебимости.

– Мною было принято решение сохранить жизнь смертного и возложить на него задачу, целью которой является нахождение виновного и последующее его наказание. В данной ситуации, я не могу позволить себе распыляться еще и на это. Главный приоритет – поиск и возвращение второй капсулы, поскольку первая, в сохранности, ожидает своей отправки в Колыбель.

– Как всегда мудро, Верховный Хранитель, – одобрил голос, – а, что если он не справится?

– Умрет, так или иначе, – безразлично и холодно ответил Виктор. – Вопрос лишь в том, от чьей руки. Мы же, в любом случае, выявим и по заслугам воздадим изменнику.

После небольшой паузы, голос вновь заговорил:

– Мы полностью поддерживаем это решение, Верховный Хранитель и не смеем более задерживать.

Виктор, вновь глянув на часы, одобрительно кивнул.

– Я хочу, чтобы вы, как было условлено, прибыли сюда для процесса. Вход в Колыбель Сна будет запечатан с помощью нашей крови, а поскольку собрать нас вместе не представится возможным никому, открыть его вновь, без всех нас, будет невозможным.

Силуэты, склоняя головы, постепенно исчезали во мраке, пока стена вновь не оказалась пустой и темной.

Катерина, со свойственным ей безразличием, демонстративно похлопала в ладони безукоризненному выступлению Виктора:

– Я все еще хочу увидеть его, Вик.

– Клим, – окликнул великана Виктор, – приведи его, – немного помедлив, он добавил: – и Лидию. Она нужна.

Великан безмолвно и немедля отправился исполнять данное ему поручение.

ГЛАВА 3

Гавриил продолжал осматривать свои новые покои – три серых бетонных стены и прочная решетка вместо четвертой. Потолок был довольно низким, казалось, если вытянуть руки и подпрыгнуть, даже совсем немного, то можно без труда дотянуться до него. Он сдавливал, давил прямо на голову и аккуратно, в нее же, вкладывал мысль о том, что оказавшись здесь, ты непременно лишишься какой-то частички себя, а может частичка эта просто изменится – станет другой. Помещение отдавало сыростью и влагой, но отвращения не вызывала, она пробуждала страх. Стальные прутья, казавшиеся крайне крепкими, проходили от потолка и намертво уходили в холодный, бетонированный пол. Клетка явно не была предназначена для человека, она служила заточением для кого-то или чего-то куда более сильного и свирепого, о чем свидетельствовали глубокие царапины на стенах. Гавриил, с интересом разглядывая эти выщерблены, невольно приложил к ним руку и как только мог, растопырил пальцы, но даже этого не хватило, чтобы представить, насколько велика была лапа существа, оставившего их. Стало ясно одно – так изувечить стену не мог ни один человек.

Гавриил почувствовал чье-то присутствие и, обернувшись, увидел Лидию, молча наблюдавшую за ним.

– Чьи они? – поинтересовался Гавриил, указав головой на многочисленные царапины.

Лидия выдохнула, и Гавриил услышал, как углекислый газ высвобождался из ее легких, услышал и то, как он проходил через трахею, выпускался ртом. Звук ее спокойного дыхания казался слуху Гавриила весьма приятной и своеобразной мелодией – несравнимой, уникальной, а биение ее сердца – неспешное, но сильное, живое, добавляло этой мелодии ритма. От его тонкого слуха теперь не ускользнуло и то, как Лидия вынула из кармашков своих широких рукавов небольшую стальную сферу. Она слегка сжала ее в своей покрытой старческими пятнами руке и та вмиг поднялась вверх, и уже плавая в воздухе, начала изливать теплый свет. Гавриил удивился. Сначала тому, что стальная сфера оказалась своеобразной летающей лампой, а уже потом, тому, что прежде чем Лидия активировала ее, он находился в полнейшей тьме, но видел в ней настолько хорошо, что казалось, будто всю камеру освещали лампы дневного света. И пока Гавриил терялся в догадках о том, почему же он так отчетливо видел в беспросветной темноте, сферическая лампа неторопливо подплыла к стене и осветила глубокие царапины теплым светом. Лидия без особого удивления обвела их глазами, а затем одарила Гавриила многозначительным взглядом, кажется, она даже немного расстроилась.

– Из всего сегодня увиденного, тебя беспокоит только это? – искренне удивившись, спросила она.

На лице Гавриила проскочила немного глуповатая улыбка.

– Ну, кажется, я уже в камере, значит, меня вот-вот начнет отпускать.

Гавриил искренне верил и полагал, что все случившееся с ним этой ночью, результат его не на шутку разыгравшегося, от выкуренной самокрутки, воображения, предложенной Рамилем в порту. Лидия подошла ближе к решетке и ухватила Гавриила за руку:

– Пойми ты уже, наконец, – она сделала небольшую паузу, пытаясь подобрать нужное слово. – Тебя не "штырит", Гавриил. Все реально. Ты все еще одной ногой в могиле и в любую секунду твоя жизнь может закончиться.

Он рассмеялся, сознание не позволяло ему принять правду, а разум отвергал то, чего не мог понять. Потому Гавриил и дал всему происходящему единственное, по его мнению, логичное объяснение – галлюцинации, от выкуренной ранее самокрутки. Гавриил уже не то чтобы не исключал, а скорее, даже надеялся, на наличие в ней какого-то наркотика. Иначе, все случившиеся, ну никак, не укладывалось в его давно устоявшемся порядке вещей и скорее походило на бред сумасшедшего. Он был заложником двух привычек: сигарет и собиранием своих бесформенных сальных прядей волос цвета бронзы в небольшой хвост на затылке. Он нервничал, а сигарет в куртке, по какой-то, причине не оказалось. Потому, чтобы хоть как-то совладать с собой и подступающей нервозностью, он машинально собрал волосы в хвост; обычно это означало предстоявшие физические усилия, например, работу, или уборку в его съемной квартире, даже перед сексом Гавриилу не всегда удавалось принять душ, но вот волосы собрать – обязательно получалось. Ему казалось, что так он будет более сосредоточенным и задуманное непременно удастся осуществить. Внешне же, с этим собранным на затылке хвостом Гавриил отдаленно напоминал самурая. Сам Гавриил, разумеется, и не подозревал об этом сходстве, поскольку имел весьма поверхностное представление о внешнем виде самураев, а уж о том какие прически они носили, он не знал и подавно; он знал о них только то, что те были воинами с мечами, остроту которых проверяли, отрубая головы крестьянам. Впрочем, в достоверности этого факта он всегда сомневался и уже даже не помнил, как эта информация оказалась у него в голове.

– Прекрати, пожалуйста, прекрати, – собрав хвост, но, все еще не опустив рук с головы, начал Гавриил, с трудом сдерживая подступающий к горлу смех, – Какие-то монахи, вооруженные мечами, огромный до безобразия человек с черными, как мои легкие глазами, бледнолицый зубастый блондин, это реально? Перестань, я просплюсь и…

Что-то во рту, словно большая заноза, застрявшая где-то меж его зубов, помешала ему договорить. Безуспешные попытки нащупать ее языком не увенчались успехом, и он попытался сделать это пальцами рук – безрезультатно. Лидия ухватила его за куртку и сильным рывком потянула на себя. Старушка оказалась гораздо сильнее, чем казалась на первый взгляд. Гавриил всем телом и лицом уперся в холодную решетку, а плавающая в воздухе лампа тут же сосредоточила на нем свой свет – он сменился, стал ярче и холоднее, прямо, как люминесцентная лампа, видимо для того, чтобы Лидия могла лучше разглядеть его.